Главная | Источники | 

Артамонова  ( Даниловцева )  Вера Ивановна

Родилась в 1923 году. С 7 декабря 1942 года в рядах Красной Армии, призвана Заельцевским РВК города Новосибирск. С 15 сентября 1943 года в действующей армии, сражалась на Калининском фронте. 23 декабря 1943 года награждена медалью "За отвагу".

26 января 1944 года снайпер 5-го стрелкового батальона 64-го Гвардейского стрелкового полка 21-й Гвардейской Невельской стрелковой дивизии   ( 3-я Ударная армия, 2-й Прибалтийский фронт )  Гвардии ефрейтор В. И. Артамонова представлена командованием к ордену Славы 3-й степени. Приказом по 3-й Ударной армии № 074 от 31 января 1945 года награждена орденом Славы 3-й степени.

Из наградного листа В.И.Артамоновой.

*     *     *

- Вернулась я с фронта, не обойдённая наградами. Орден Отечественной войны 2-й степени, два ордена Славы, медаль "За отвагу" и другие медали, в том числе "За взятие Берлина". На моём снайперском счету - 89 врагов, пришедших непрошеными на нашу землю. Так что каждому ясно, как воевала... Но когда начинала иод Великими Луками, конечно, не было ещё ни большого опыта, ни настоящего снайперского умения. А что было ?   Страстное желание мстить гитлеровцам за все беды, которые они принесли. Это во-первых. И во-вторых, жизненно важные уроки школы.

В школе пришлось нелегко, потому что характер такой: похвалят - лоб в стараниях расшибу, отругают - руки опускаются. Тем не менее чувствовала: любили меня и девчата и командиры. Была я в школе редактором боевого листка, запевалой роты. Но с трудом привыкала к дисциплине: окопы рыть неохота, маршировать быстро надоедало... Однако вот ведь как получилось: на фронте мы часто вспоминали своих командиров - тепло вспоминали, добрым словом. Без их настойчивости, терпеливого к нам отношения и строгости, без уроков воинского мастерства плохими были бы мы солдатами, и, кто знает, сколько девчат выручила в трудную минуту, спасла от гибели та командирская требовательность.

Однажды в школу приехало высокое начальство. Мы были в столовой, и вот идёт между столами усатый генерал  ( потом я узнала, что это был генерал - майор П. Н. Пронин )  и расспрашивает: довольны ли питанием, нет ли жалоб ?   Девчата отвечают: мол, всё хорошо. И на самом деле, кормили нас вкусно и обильно. Но мне из-за того, что наголодалась в блокадном Ленинграде, не хватало еды. Я и доложила об этом: мало, товарищ генерал, не наедаюсь. Все всполошились: как ?   Почему ?   Полковник Н. Н. Кольчак даже обиделся: что ж не сказала об этом раньше командованию училища ?   А "мама Катя" - Е. Н. Никифорова - подошла ко мне, положила руку на плечо и всем объяснила: "Вера из Ленинграда. После блокады она ещё "не пришла в норму", а мы не предусмотрели этого обстоятельства. Впредь Артамонова будет получать добавки столько, сколько захочет..."

И вот фронт. Командующий 3-й Ударной армией генерал К. Н. Галицкий приказал провести пробные стрельбы и, убедившись, что обучены мы хорошо, вручил нашей группе снайперские книжки. Начались боевые будни, которые для нас, снайперов, складывались, можно сказать, в основном из двух частей - "охоты" и отдыха. То мы попарно "охотились", то спали или ходили в гости к артиллеристам и миномётчикам, расположившимся поблизости. В те дни мы держали оборону на Птахинской высоте, была оборона долгой и трудной. Вот уже многие снайперские пары открыли боевой счёт, а мы с Ниной Лобковской всё возвращаемся с "охоты" без результатов. По 3 - 4, а иногда и по 5 - 6 снайперских пар направляли на самые опасные участки - обычно туда, где действовали вражеские снайперы.

Так уж хотелось не отставать от подруг, а нам с Ниной не везло и не везло. Наконец после долгого наблюдения из тщательно замаскированного укрытия мы заметили гитлеровца. Выстрелы обеих винтовок прозвучали одновременно. Чья пуля принесла гитлеровцу смерть - неизвестно, поэтому записали его в снайперскую книжку и мне и Лобковской.

Девушки - снайперы

Там, на Птахинской высоте, я встретила Колю Таранова. Он был похож на моего погибшего брата - это сразу привлекло к нему внимание, а потом... потом всё было как у всех влюблённых. Чувство наше было светлым и чистым, мы мечтали о будущем, о том времени, когда кончится война. Но однажды - я была на "охоте" - кто-то сообщил мне: Коля тяжело ранен. Почти 3 километра, отделявшие место "охоты" от позиции, где он был ранен, я промчдлась, кажехся, за несколько секунд, но Колю уже увезли. Лида Ветрова  ( по-моему, именно она )  передала мне фотографии, оставленные Колей, а через несколько дней его друзья принесли горестную весть: нет больше твоего Таранова. Умер комсомолец из Херсона, ушла из жизни моя любовь...

Были дни, которые трудно забыть, а некоторые дни и вспомнить нечем. Не всегда мы были снайперами. Иногда подносили патроны, порой шли в разведку, выполняли роль санитарок, а то занимали места в окопах, в стрелковых ячейках. Конечно, к снайперам отношение особое, можно сказать, что нас командование берегло для особых случаев: ведь обучены такому редкому воинскому искусству. Однако боевые обстоятельства порой выдвигали свои требования. Например, при наступлении на Невель после переправы через реку Ловать мы встретили упорнейшее сопротивление врага. Слышу, кто-то кричит, обращаясь ко мне: "Сестра, иди перевяжи !"   Объяснять, что я снайпер, а не медсестра ?   Не к чему. Поползла в ту сторону, потом побежала пригнувшись. Вижу, у пулемёта лежит раненый, а его напарник ведёт огонь - "строчит", как мы говорили. Перевязала я пулемётчика, оттащила к реке, где был пункт сбора раненых, вернулась, а тут тот, что "строчил", кричит: "Патроны кончились !"

Я не знаю, где взять патроны, но пулемётчику нет до этого дела: сердится, ругается. Я вскочила, снова легла, сунулась в одну сторону, в другую. Помочь-то хочется, а как это сделать, не знаю. Наконец он всё понял, показал: "Девушка, вон там обозы". Я к обозам: "Давайте патроны". - "Бери, - отвечают мне, - сколько унесёшь". Я по недомыслию схватила сразу несколько цинковых ящиков, да уж больно они тяжёлыми оказались. По одному, по два ящика таскала к пулемёту, сколько времени прошло - не помню, и уж больше этот пулемётчик не кричал, а только произносил одно слово: "Патроны". Так было до вечера, пока наши войска окончательно не отбросили шедшего в контрнаступление врага.

А под Усть - Долыссами крепко запомнилось вот что. Бой шёл с переменным успехом, людей у нас было маловато, линия обороны растянулась. И случился такой момент, когда наши солдаты подались назад, поползли, прижимаясь к земле. Я испугалась: одна ведь остаюсь. Ползти вслед за ними страшно, лежать на месте нельзя. И тут словно какая-то сила подбросп.ы меня. Вскочила, вскинула над головой винтовку: "Куда ?!   Струсили ?   Я девчонка и то не боюсь !"

Мои слова, видимо, подействовали. Сразу же несколько человек оторвались от земли, повернули навстречу врагу с криками "Бей гадов !   Ура !". За нами другие. Началась атака, стремительная, неудержимая. Потом бойцы шумно восхищались мной, благодарили и поздравляли. А я не могла признаться, что на самом деле тоже боялась. Боялась с первого дня пребывания на фронте. Не смерти, нет, а того, что вдруг ногу оторвёт, - и как же я после войны буду носить туфли на высоких каблуках ?   И смех и грех, как говорится. В тот день я поняла: страх преодолим. О страхе забываешь, когда в душе рождается протест против трусости - собственной или трусости товарищей...

И речку Великую мне не забыть. Там погибла Галя Кочеткова. И там я отважилась на то, на что прежде бы не решилась. На нейтральной полосе остались 2 наших танка. Заместитель командира полка по политчасти Подполковник Козлов сказал: "В танках, может быть, люди ещё живы. Им нужна помощь, Кто пойдёт ?"   И так мне стало жалко этих танкистов, что, опередив всех, бросилась к замполиту: "Можно я ?"   И, не расставаясь со снайперской винтовкой, потихоньку доползла до танка, полежала у гусеницы, отдышалась, затем стучу по броне: мол, откликнитесь, если живы. Молчат. Я приподнялась, стала открывать люк, а он тяжёлый. Наконец забралась в машину. Один танкист лежит на пустых гильзах - мёртвый, другой - командир, с лейтенантскими погонами, откинулся назад, а у него и на лице, и на голове, и на гимнастёрке кровь, но дышит. Я крови боюсь, хоть и собиралась стать медиком, да и опасаюсь, что вот-вот ударит по танку немецкий снаряд и мы загоримся, но надо ведь помочь лейтенанту. "Надо !   Терпи !   Борись со своим страхом !" - уговариваю я себя, а сама перевязываю командира танка. Он очнулся. "Спасибо, медсестра. Туже, туже, мне не больно". - "Я снайпер". - "Ну ?!   Откуда родом ?" - "Из Рязани, а последние годы в Ленинграде жила". - "Досталось вам там". - "Было..."

Начала я его подтаскивать к люку, выбрались мы на белый свет, и поползла я с лейтенантом к своим. Он ещё в танке сказал: "Я вас найду". Так все раненые говорят  ( а мне довелось вынести с поля боя около 40 раненых ), да как найдёшь, когда сегодня ты тут, а завтра там. Но однажды стояли мы на отдыхе, и слышу я за палаткой возглас: "Рязань, на выход !"   Аня Носова, она тоже родом из Рязани, выбежала, однако вскоре вернулась: "Тебя, Вера". Нашёл меня всё-таки благодарный танкист.

А ещё была небольшая заметка в газете. По-моему, там же, на речке Великой, когда мы её форсировали, у нас в батальоне осталось совсем немного бойцов. Закрепились на опушке леса. Перед нами ложбина, за нею враг. Фашисты, поняв по редким выстрелам, что батальон обезлюдел, обнаглели и пошли в атаку. Отбили мы её. И снова атака, а нас всё меньше и меньше. Говорят, 19 атак отразили мы. Я сама не считала, но знаю - много их было. Под конец, как увижу фашистскую цепь, плачу: сил уже нет, а держаться надо. И ведь выдержали. "Дивизионка" напечатала заметку и обо мне. Называлась она "Рождение храбрости".

Начались атаки с утра. Противник стремится уничтожить нас или хотя бы оттеснить назад, за речку, а мы ни с места. Стреляли все, кто мог держать в руках оружие. Радист  ( фамилию его забыла )  и тот стрелял из автомата. Володя Стариков, разведчик, вёл огонь из 3-х автоматов - положил их на бруствер в разных местах и бегал от одного к другому, чтобы создать впечатление: мол, нас много. Командир батальона лёг к пулемёту, потому что пулемётчика убило. Скажу так: некогда было бояться. Да и как я могла струсить, когда вокруг такие смелые, отважные и упорные люди ?   Человек, по-моему, рождается дважды. Второй раз тогда, когда в особых, экстремальных, как сейчас любят говорить, обстоятельствах преодолевает себя - свою лень, слабость духа, безволие или корысть. И тут лучшая помощь, опора и надежда - товарищи. На всю жизнь остались у меня в моём сердце боевые мои товарищи и подруги.

( Из сборника - "Рождённая войной".  Москва. Издательство "Молодая гвардия", 1985 год. )

*     *     *

Снайперская книжка В. Артамоновой.
Снайперская книжка В.И.Артамоновой.

*     *     *

За несколько дней до начала Берлинской операции командованию армии стало известно, что по решению командующего фронтом маршала Г. К. Жукова наступление советских войск начнётся в необычных условиях: ночью, при свете прожекторов. Перед Военным советом возник вопрос: сумеет ли прибывший к нам из тыла прожекторный батальон - в основном девушки - справиться с возложенной на него боевой задачей ?   Прожектористки, как выяснилось, на фронт попали впервые, а между тем их установки  ( 20 комплектов )  требовалось расположить почти рядом с передним краем. А вдруг артналёт или бомбёжка ?   Необстрелянные прожекторные расчёты могут растеряться.

И тогда кто-то из работников политуправления армии внёс предложение: послать в помощь прожектористкам девушек из снайперской роты. Им не впервой бывать под огнём врага. Вот и пусть личным примером повлияют на прожекторные расчёты.

Это предложение было единогласно принято. В прибывший батальон осветителей направили группу из 30 девушек - снайперов во главе с комсоргом роты Ниной Лобковской. С помощью прожектористок те быстро освоили не столь уж сложное искусство осветителей, а главное - помогли новичкам привыкнуть к фронтовой действительности.

Вместе с девушками - снайперами в прожекторном батальоне несколько дней находился и помощник по комсомольской работе майор С. В. Игнатов. Им было также многое сделано для укрепления боевого духа у личного состава этого подразделения.

Все девушки хорошо справились с заданием. Это задание состояло в том, чтобы при любых обстоятельствах обеспечить освещение вражеских позиций во время атаки, а в случае необходимости - заменить выбывших из строя прожектористок. Так, когда этот батальон ещё только следовал к переднему краю, гитлеровцы, видимо, заметили его и обстреляли из артиллерии. Одна машина с прожекторной установкой загорелась. Расчёт на какое-то мгновение растерялся, не зная, что предпринять в подобном случае. На помощь пришли девушки - снайперы младший лейтенант Артамонова, сержанты Зубченко, Попова и Власова. Пренебрегая опасностью, несмотря на продолжавшийся артобстрел, они бросились спасать машину, стали сбивать огонь землёй. К ним тут же присоединились и прожектористки. Машина была спасена, обгорела лишь её кабина.

Во время атаки нашими войсками первой линии вражеской обороны гитлеровцы неожиданно открыли по светящим прожекторам сильный огонь из дальнобойных орудий. При этом, 6 девушек получили осколочные ранения, а ефрейтор Копылова погибла на боевом посту. И всё - таки прожекторы продолжали действовать !   Выбывших из строя заменили девушки - снайперы и выполнили задачу до конца...

( Из книги Ф. Я. Лисицина - "В те грозные годы".  Москва. Воениздат, 1978 год. )

Возврат
Н а з а д



Главная |  |  | Источники | 

    -->      © AirFighters.RU